«Должок» вернул... кварцевой жилой

Свердловск и Великая Отечественная война – тема не для короткой статьи, а для многотомного исторического исследования. Без преувеличения можно назвать наш город «столицей тыла»: один лишь «Уралмаш» за четыре года войны произвел 13 тысяч бронекорпусов для различных танков, 7 тысяч башен для КВ, 5 тысяч САУ и 731 танк Т-34.

Каждый четвертый советский танк, воевавший на фронте, работал на двигателе, собранном в цехах Уральского турбомоторного завода. И это не считая оборонной продукции, произведенной эвакуированными в Свердловск предприятиями: киевские «Большевик» и «Красный резинщик», Охтинский химкомбинат, московский «Каучук», смоленский «Дормаш» и воронежский завод имени Коминтерна именно на уральской земле вносили свой вклад в Победу. Кроме того, на территории города с 1941 по 1945 годы работали филиалы МГУ, Киевской консерватории, Ленинградского горного института, Военно-воздушной инженерной академии имени Жуковского. А уж знаменитостей всесоюзного масштаба, живших в годы войны в Свердловске, и сосчитать невозможно: писатели Агния Барто и Лев Кассиль, диктор Юрий Левитан, композиторы Арам Хачатурян и Рейнгольд Глиэр, выдающиеся врачи Вольф Мерлин и Аркадий Лидский, легендарный геолог Илья Нечеухин.

Впрочем, Илья Мокеевич Нечеухин в годы войны еще не стяжал славу первооткрывателя Кыштымского месторождения кварца. Но взлету своей научной карьеры он обязан Свердловску. Точнее, эвакогоспиталю, в который его жарким летом 1942 года привезли на излечение – и не откуда-нибудь, а из самого пекла.

Из ада – под скальпель хирурга

...Младшему лейтенанту противовоздушной обороны Илье Нечеухину, можно сказать, фантастически повезло: он попал в свердловский эвакогоспиталь № 1707 (в здании которого сегодня размещаются учебные корпуса УрГУ) летом 1942 года прямиком из-под деревни Мясной Бор. Именно здесь, на этом участке Волховского фронта, во время неудачной попытки прорыва Ленинградской блокады полностью погибла 2-я ударная армия Волховского фронта. Из 40 тысяч человек личного состава, оказавшихся в те дни во вражеском «котле», вырваться удалось 13 тысячам – остальные погибли или попали в плен вместе с «генералом-предателем» Андреем Власовым.

Лейтенант Илья Нечеухин воевал, к счастью, не в составе 2-й ударной армии. Но тоже на весьма горячем участке. 165-я стрелковая дивизия, к которой был приписан Илья Мокеевич, была введена в бой только в июне 1942 года, пыталась с налету деблокировать 2-ю ударную армию, но... Потеряв 50 процентов личного состава, дивизия отступила на исходные позиции. Судьба распорядилась так, что Нечеухин не попал в эти роковые 50 процентов: был тяжело ранен, находился на грани жизни и смерти – но выжил. Выжил целиком и полностью благодаря мастерству хирургов свердловского эвакогоспиталя № 1707. Любая спасенная жизнь – это доброе дело, а в случае с Нечеухиным еще и бесценный подарок не только для уральской, но и для всей отечественной науки. Ведь именно Илье Мокеевичу принадлежит честь открытия целого «букета» стратегически важных для СССР месторождений: Омчаковского золота и Кыштымского гранулированного кварца. Не спаси хирурги лейтенанта Нечеухина – и кто знает, может быть, не случилось бы высадки советских аппаратов на поверхность Луны. Спаси и отправь тут же на фронт – не исключено, что он, отчаянный, сгинул бы в водовороте военного лихолетья, поймав пулю под Курском или при штурме Киева. Однако приговор врачей был четок и недвусмыслен, как команда «В атаку!»: жить лейтенант будет, ходить будет, а вот к армейской службе больше не годен.

На пыльных дорогах далеких планет

Комиссовавшись в феврале 1943 года, Илья Нечеухин вернулся на студенческую скамью и продолжил обучение по специальности «кристаллография». И, как оказалось, правильно сделал. Неспециалистам трудно понять, но «до Нечеухина» стекло для ртутно-кварцевых электроламп в нашей стране производили из горного хрусталя, а этот минерал считается одним из остродефицитных и, соответственно, дорогостоящих. Ртутно-кварцевые лампы же и тогда, и сегодня широко применяются не только для освещения улиц и радиоприборов, но и активно используются в медицине. А у того же светолечения – очень широкий спектр показаний, от профилактики гриппа до снятия болевого синдрома при тяжелых невралгиях, радикулитах, плевритах, гинекологических заболеваниях и даже некоторых формах туберкулеза. Получается, что Илья Нечеухин своим открытием «вернул должок» спасшей его медицине, а заодно и облегчил путь к выздоровлению миллионам людей, страдающих нервными и дыхательными заболеваниями. А еще – избавил госбюджет СССР от необходимости ежегодно «разоряться» на закупки горного хрусталя и кварца в Бразилии и Африке. Причем в прямом смысле слова «разоряться»: в 50-е годы прошлого века цена одного грамма кварца равнялась цене одного грамма золота. Пока Нечеухин не открыл Кыштымскую жилу. Конечно, не в одиночку, а вместе с коллективом коллег-геологов под руководством доктора геолого-минералогических наук, лауреата Государственной премии Григория Вертушкова.

Впрочем, открыть – мало, нужно сперва доказать, что твоя находка имеет хоть какую-то промышленную ценность. Первая пробная партия кыштымского кварца была отправлена на экспертизу в город Гусь-Хрустальный. Сейчас уже не скажешь точно, что заставило тамошних специалистов забраковать этот кварц – мол, и стекло из него получается плохое, и газовых пузырьков слишком много. Может, глаз у экспертов «замылился», а может, и конкурентные чувства взыграли: ведь Гусь-Хрустальный в течение двух веков обладал негласной монополией на производство изделий из кварца и хрусталя. А вот на московском заводе электровакуумных изделий к уральскому сырью отнесли вполне благосклонно: мол, отличная замена горному хрусталю. А самое главное, оказалось, что кварца под Кыштымом залегает целое море. Кыштымский кварц сегодня применяется не только в медицине, но и при изготовлении военных приборов ночного видения и высокоточного космического оборудования – и не только в России, но и за рубежом. Например, в Японии. Не исключено, что отражатели советских луноходов тоже были сработаны из кыштымского сырья. С точностью уже не скажешь: во-первых, государственная тайна, а во-вторых, все эти аппараты остались на поверхности Луны и обратно уже вряд ли когда-либо вернутся.

В отличие от изрешеченного пулями восемнадцатилетнего парня из Кыштыма, которого уральские хирурги сумели вернуть с того света и подарили долгую жизнь. К сожалению, не вечную: несколько лет назад Илья Мокеевич скончался. А здание, где он лечился после ранения, стоит до сих пор. Вот оно – на снимке нашего фотокора. И табличка имеется. Чтобы не забывали современники, какой ценой завоевано нынешнее их благополучие.