Под солнцем пламенной Эллады

Знаешь, сказала мне Ольга, в Греции вечность проступает сквозь день сегодняшний. А легенды с мифами выглядят фрагментами реальной истории. И в подтверждение посмеялась над одним неискушенным туристом, очень заинтересовавшимся рассказом о соперничестве Афины с Посейдоном, а потому уточнившим с детской непосредственностью, в каком же году случились описанные события.

А события таковы… Решили как-то древние греки построить новый город. Да с названием вышла заминка. Посейдон захотел, чтобы увековечили его имя. Афина – ее. В общем, чтоб определиться, предложили горожане богам позаботиться о подарке. Чей приглянется больше, того и восславят. Посейдон взял свой трезубец и ударил им о землю – забил источник. Кинулись к нему, а вода морская, соленая. Негодная. Афина нанесла удар копьем. И там, куда он пришелся, выросло дерево, олива. Надо ли напоминать, с каким трепетом люди потребляют ее плоды? Само собой, Афина победила.

Вавилон наоборот

И не только город назвали в честь воительницы, но храм построили. Самый большой и самый очаровательный храм на Акрополе — скалистом холме с пологой вершиной. Храм Парфенон — храм Афины-девственницы. Храм с 12-метровой статуей из золота и слоновой кости внутри. С росписью и причудливыми украшениями. Украшениями такого изящества и великолепия, которые можно лишь вообразить. Потому что если что и сохранилось от древнего строения, так это колонны. Чудные беломраморные, с продольными полосами (каннелюрами) колонны на фоне далекого синего и совершенно безоблачного неба. Колонны с совсем не идеальными пропорциями – чуть сужающиеся кверху, более толстые по краям – они кажутся еще легче, еще стройнее от своей незаметной для простого глаза, тщательно продуманной уязвимости.

Восторг – вот что испытали девушки от увиденного. Восторг, ощущение праздника и, конечно, горечь: слишком уж много утрачено. А еще пришли в голову какие-то странные мысли о чем-то вроде Вавилона наоборот – в многоголосом шуме, потопившем древние развалины, явственно различалась польская, французская, литовская, прочая речь. Зато начисто отсутствовали какой бы то ни было раздрай, воинственность, споры. Взаимопонимание складывалось на уровне чувств, жестов, естественно, улыбок. Голову пекло нещадное южное солнце. Но уходить не хотелось совершенно…

Все пути ведут в Акрополь

В афинский аэропорт Ольга с Татьяной прибыли ранним утром. До города добирались на автобусе. Дорога шла вдоль моря (с одной стороны) и престижного гостиничного вперемешку с коттеджным поселка (с другой). В маринах (водных заводях то есть) дремали белоснежные яхты. А о кризисе напоминали разве что объявления о сдаче помещений в аренду да изредка попадавшиеся заброшенные строения. Было свежо, но в воздухе ясно читалось приближение дневной 30-градусной жары.

На Акрополь они отправились на следующий же день. Путь выбрали не общий, коим пользуются все туристы, а свой, ни с кем не пересекающийся. Потому по узким улочкам, среди белых, утопающих в зелени домиков шли в полном одиночестве. Людей практически не было. Страха тоже. Заблудиться точно не боялись. Как заблудиться, если цель видна с любой точки? Когда же буквально уперлись носами в Пропилеи (ворота), откуда-то сбоку хлынула толпа. И, словно волнами, пошли группа за группой.

К слову, на том участке, где Посейдон угадал трезубцем, по сей день можно обнаружить колодец с морской водой. И олива – представьте себе, священная олива – тоже на месте. В принципе по Акрополю можно ходить и день, и два. Пока не надоест. А как надоест, если от каждого камня веет духом античности? И Эллада, древняя, пылью веков вроде бы укутанная, в мифах воспетая, в легендах сохраненная, восстает в своем сказочном великолепии. И непонятной реальности ирреального. Ведь никто и никогда не прогонит тебя с каменных скамеек амфитеатра. И печальные кариатиды с храма Эрехтейона (пусть их копии, ибо слишком ценны, чтоб подвергаться сегодня воздействию природных катаклизмов) снисходительно продемонстрируют путнику неженскую мощь. И декоративные фризы, украсившие храм Ники, богини победы, снова и снова напомнят о великом пути, пройденном народом.

Острова в море

Жарко было по-настоящему. И для облегчения зноя в каждой кафешке, в каждой таверне работали распылители мелкого дождика, осыпавшие посетителей водяной крошкой, создававшей прохладу. Мясо просто не лезло в глотку. Зато огромные порции греческого салата с зеленью, оливками, овощами оказались весьма кстати. И сильно моим приятельницам понравился дзадзыки – густой йогурт с мелко нарезанными огурцом и чесноком, который, не боясь сопутствующего аромата, поглощают в Греции буквально все – и коренные жители, и приезжие. А кроме того, крайне популярен здесь фрапэ – черный кофе со льдом и порой со взбитым особым образом молоком.

Мы еще почти ничего не сказали про море… До пляжа «Посейдон» (у них, между прочим, это имя тоже встречается на каждом шагу, в Афинах несколько улиц Посейдона, так что в письмах во избежание путаницы надо указывать район) ехали минут 30–40 на автобусе. Зато потом часами нежились в чистой, мягкой, какой-то даже шелковой воде. И наблюдали за тающими в дымке далекими островами.

В Греции много островов – Родос, Крит, Санторини… Наши путешественницы выбрали острова Саронического залива. Их названия куда менее известны. Но почему-то оказались завлекательнее – Хидра, Порос, Эджина. На пароме гостей встретили греки в национальной одежде: широкие пояса, жилеты, на головах шапочки. И опять-таки речевое многоголосие публики, многоголосие, совершенно не исключавшее взаимопонимание. Запомнился черноглазый пацаненок, угостивший Ольгу пирожным.

А мир – театр

На Хидру прибыли часа через два. Удивительное место, где небо сливается с морем. Опять белые домики. Ни одной машины. Все передвижение – на осликах. Люди часами сидят в кафе. Сомлевшие от жары собаки дремлют на тротуарах. В Поросе ощущение сказочности бытия, упоительности отдыха после трудов праведных только усилилось. А Эджину… Эджину, славящуюся самыми вкусными в Греции фисташками, они почти не увидели, потому что, забравшись на крошечный пароходик, тут же отправились дальше, на совершенно необитаемый островок, названия которого не сохранили анналы памяти. Впрочем, почему необитаемый? Там в первозданной тишине бродили гордые красавцы-павлины, прыгали по горкам ловкие козочки. Дремали вековые сосны, покрытые невероятно длинными иголками. Неровные берега с напластованием камней укрывали дикую бухту с водой невероятной прозрачности. И дух захватывало. И росло где-то внутри, у сердца, ощущение — вот оно, чудо. Потом Ольга скажет: «40 минут в раю». И это, пожалуй, объяснит все.

«Рай» закончился праздником. На обратном пути были греческая музыка, шведский стол. И, похоже, прощальное международное братание.

Еще об одном празднике рассказала мне собеседница. Празднике голубой луны, который, в последнее полнолуние лета отмечают в Греции раз в три года. Ольга с Татьяной, правда, имели в виду просто посмотреть закат солнца с мыса Сунио, самого краешка южной оконечности Аттики среди безграничных морских просторов. Но в пути они быстро оказались зажаты среди колонны автомобилей, двигавшейся в ту же сторону.

Конечно, праздник есть праздник. Было интересно и любопытно, а все-таки… Завораживающее солнце уже заходило за горизонт. Античные развалины пронзали последние, умирающие, лучи… И в этот момент, обернувшись, Оля увидела, что за спиной уже стоит круглая полнолицая луна, нежно-сиреневого – нет, сиренево-фиолетового цвета. И на миг появилось ощущение – кулисы… Справа заходит дневное светило, слева выплывает вечернее. Ну да, мы же знаем: весь мир – театр.