Спасёт ли пенсионеров ГУЛАГ?

Страшилки от власти приходят — одна страшнее другой.

Например, министр экономического развития РФ Андрей БЕЛОУСОВ заявил на днях, что у России осталось всего лет 5 для относительно спокойного нефтегазового благополучия, а далее мир начнёт перестраивать свой энергетический баланс и нефть потеряет в цене 20—30%.

А это значит, добавим мы, что российский бюджет затрещит по швам.

Сегодня его доходная часть рассчитана с экспорта нефти стоимостью 100 долларов за баррель; будет 70—80 долларов — дыра образуется несусветная, зарезервированные фонды быстро истощатся, а другого доходного источника у страны практически нет.

Скептически настроенный, но не теряющий пока присутствия духа министр предрекает далее на коллегии ведомства: «Критически необходимо, чтобы Россия вошла в это период [энергетической перестройки мира] с завершёнными преобразованиями хотя бы по основным параметрам».

Читай: надо найти доходные источники в иных секторах экономики, то есть диверсифицировать российскую хозяйственную деятельность, модернизировать производства, активно внедрять инновационные технологии, привлекать инвестиции, а также провести масштабные бюджетные перестроения.

Чтобы деньги шли не только на текущие расходы («проедались», сказали бы мы), но и финансировали проекты будущего.

В самом деле, Россия сегодня по качеству своей продукции (за исключением нефти и газа), а соответственно, по конкурентоспособности её на мировых рынках, находится на позициях, которые многие из развивающихся стран — скажем, Южная Корея, Тайвань и др. — занимали лет 20 назад. Думаю, сравнения конкурентоспособности нашей продукции той, что производится в США или Германии, и приводить не стоит…

Картина печальная, а перспективы туманны.

Так, мы уже полгода наблюдаем существенный спад российской экономики, а это, по-научному, первый признак надвигающейся рецессии. При запланированных показателях роста ВВП на 3—4% в годовом исчислении (а для противостояния негативным мировым процессам и формирования заделов на будущее необходим и вовсе рост на 5—6%), в IV квартале 2012 года рост ВВП составил по отношению к аналогичному периоду предшествующего года 2,1%, а в I квартале 2013 года — 1,1%.

Ситуация настолько тревожная, что не проходит и недели, чтобы к теме не возвратились, в самых разных форматах, первые лица государства.

Президент Владимир ПУТИН поручил недавно подготовить конкретные предложения по обеспечению роста экономики, и первый вице-премьер Игорь ШУВАЛОВ и помощник Президента (а с 24 июня — глава Центробанка) Эльвира НАБИУЛЛИНА должны представить их главе государства до 15 мая.

Думается, найти какой-то единственный рецепт оживления экономической активности в стране, а главное — направлений структурной перестройки народнохозяйственного комплекса, кремлёвским и правительственным чиновникам и экспертам будет ох как нелегко.

Ведь надо каким-то образом совместить выданные государством народу социальные обязательства — рост пенсий, зарплат, пособий, — затраты на инфраструктурные преобразования и глобальные проекты — Олимпиаду-2014, ЧМ-2018 и др., — с принятым так называемым бюджетным правилом: доходы от нефти сверх установленной для бюджета нормы идут исключительно в заначку.

И откуда брать средства на перестройку экономики?

В бюджете их недостаёт — если нефть падёт в цене ниже установленного бюджетным правилом порога, то запасы пойдут на текущие расходы, — в банках России нет длинных денег, а короткие кредиты слишком дороги; в мире кризис, и там тоже финансами не разжиться.

Но туго не только государству — худо и бизнесу.

Падёт в цене нефть, и весь крупный бизнес — а он так или иначе, впрямую или опосредованно сегодня завязан на энергетическую и сырьевую ренту — не получит своей прибыли, и рассчитывать на собственные инвестиции в основной капитал уже не придётся, а у потенциальных компаньонов за кордоном какая-то аллергия на российский инвестиционный климат…

Круг замыкается, и действительно, под сентенцией министра Белоусова реальная почва: пока цены на энергоносители более-менее сносные, надо приложить максимум усилий, чтобы как можно дальше уйти от сырьевой зависимости нашей экономики; диверсифицировать её, ликвидировать ахиллесову пяту России в виде моногородов. Например, даже такая некогда питавшая страну территория, как Свердловская область, вышла из рядов доноров и откатилась в разряд областей-реципиентов (зависит от подачек Центра) — а всё потому, что в уральской провинции экономическая модель полувековой давности…

Есть, конечно, территории, где уже догоняют, а в чём-то и перегоняют цивилизованный мир. Скажем, Екатеринбург, — где вовремя, ещё 10—15 лет назад, начали уходить от индустриальной модели городского хозяйства, занялись широкой диверсификацией, — теперь фактически кормит область, а уровень жизни в уральской столице на порядок выше, чем в глубинке. Но таких территорий не только на Урале, во всей стране — раз-два, да и обчёлся.

Так откуда же взять деньги на перестройку нашей экономики?

Из Пенсионного фонда России (ПФР) — звучит уже длительное время. Там аккумулированы триллионы рублей — и это тот самый уникальный источник, который непрестанно пополняется: пенсионная система у нас солидарная, работающие поколения обеспечивают выплаты на старость нынешним пенсионерам; и всё новые и новые пенсионеры содержатся за счёт всё новых и новых работников.

Причём пенсии повышают — значит, в теории, должно быть за счёт чего: трудящиеся поколения ведут дело всё более эффективно, объём отчислений растёт, и ныне работающие, перейдя в ранг пенсионеров, должны бы рассчитывать, что уровень их жизни будет выше, чем у пенсионеров нынешних.

Но это если по уму — и именно в теории. На самом же деле ежегодно фиксируется дефицит бюджета ПФР, и его восполняют из средств федерального бюджета.

Экономически активное население всеми правдами и неправдами старается увильнуть от уплаты взносов в ПФР. Порядка 40 миллионов россиян работоспособного возраста сегодня никаких отчислений в ПФР не делают, сообщила вице-премьер российского Правительства Ольга ГОЛОДЕЦ. Пояснив, что если бы все граждане исправно и в полной мере платили взносы в ПФР, то средняя пенсия в стране достигла бы 20 000 рублей (сейчас 10 000 рублей. — В.Т.), вице-премьер заявила: «Мы сегодня недоплачиваем старикам. С любой точки зрения — социальной справедливости, экономической, — я считаю, это преступление перед стариками. Если кто-то не платит в ПФР или платит пониженные взносы, это значит, что трудовое население живёт за счёт пенсионеров».

То есть обвинение в недостаче денег в ПФР брошено по адресу… народа.

О степени вины властей, которые создали, мягко говоря, неэффективную — если не сказать: порочную, — налоговую и экономическую среду, вице-премьер не сообщила.

Между тем на протяжении того самого полугодия, что российская экономика движется к рубежу, с которого может пойти рецессия и на выход из которой даже при хороших ценах на нефть потребуется минимум 3—5 лет, происходит массовое закрытие малого и среднего бизнеса (называют цифры в 300 000—400 000 предпринимателей). И ещё столько же, по оценкам, ушли в тень — то есть, никаких налогов и страховых взносов от них тоже нет.

И как в этой ситуации рассчитать, сколько денег от ПФР можно безболезненно направить в экономику, сколько оставить на текущие выплаты?

И вот, не мудрствуя лукаво, правительственные ведомства — а конкретно Министерство труда и социальной защиты РФ — решают ввести уголовные кары тем, кто уклоняется от уплаты страховых взносов, в частности, в ПФР. Смотрится прогрессивно, и в тренде общественного мнения: почему от «уклонистов» должны страдать нынешние пенсионеры и проекты развития? Согласно уже озвученным новеллам готовящегося законопроекта, неплательщикам взносов в ПФР, медицинский фонд и фонд соцстраха будет грозить реальный тюремный срок, как и уклонистам от налогов.

Поясню: с 2010 года, когда отменили единый социальный налог (ЕСН) и ввели целевые страховые взносы в социальные фонды, «забыли» предусмотреть санкции за неуплату страховок — статьи Уголовного кодекса (УК) карают только за неуплату налогов. Точнее, до введения ЕСН платежи в страховые фонды осуществлялись в форме страховых взносов, и санкции за неуплату страховок и налогов были идентичны; с введением ЕСН исчез объект для санкций — исчезла и статья в УК. Восстановив сугубо страховые платежи, её не реанимировали, и получился правовой пробел.

Теперь предлагается снова грозить неплательщикам страховых взносов тюрьмой.

Так и вижу: предприниматели и нанятые ими работники — чью вину докажут (доказать просто: бизнес есть — отчислений нет), — из залов судов стройными рядами отправляются в казённые дома, на лесоповалы и в рудники…

Вопрос только, каким образом в таком случае собираются пополнять бюджет ПФР?

Известно ведь, что сидельцы тюрем — на полном государственном пансионе, заработков в колониях и на поселениях едва хватает на пропитание и содержание осуждённых. Не получится ли так, что 40 миллионов предприимчивых обитателей новых «ГУЛАГОВ» попросту будут выключены из экономики страны? Или, может, в планах как раз за счёт таковой «даровой» силы провести очередную «индустриализацию», — реинкарнировав опыт прошлого?

Думается, на современном этапе куда выгоднее было бы с экономической точки зрения ввести штраф за неуплату взноса, а не устрашать работодателей уголовными санкциями.

Но и штрафы будут работать, согласитесь, при условии, что бизнес выйдет из тени, а для этого надо сделать посильными ставки страховых взносов. Говорят, соответствующий законопроект уже готовится — как сообщил на днях замминистра экономического развития РФ Владимир СИМОНЕНКО, для предпринимателей с оборотом до 300 000 рублей ставки будут 26% от одного МРОТ, если оборот больше — плюс процент с оборота.

Однако кардинально изменить ситуацию могло бы другое — создание в стране инфраструктуры поддержки малого и среднего бизнеса. Государство во всю новую историю России ориентируется на государственные корпорации, на крупных монополистов на рынке — и то, что в этом году малый и средний бизнес, индивидуальных предпринимателей обложили непомерно большими налоговыми и неналоговыми сборами, а для крупного бизнеса готовы создать отечественные оффшоры, — тому очередное свидетельство.

По подсчётам Центра развития Высшей школы экономики, нынешнее замедление экономики уже оборачивается потерями в 320 млрд. рублей в годовом исчислении, и нефтегазовыми доходами такую брешь уже не закрыть.

И что удивительно, нынешний экономический спад, на мой взгляд, в основном от бездумной жадности.

Вместо того чтобы создать условия для увеличения ненефтегазовых поступлений в государственный бюджет, для пополнения страховых фондов — то есть стимулирования малого и среднего бизнеса, который во всём цивилизованном мире составляет основу экономики, — решили на фоне «мировой энергетической перестройки» выдоить до основания — читай: до полной ликвидации — ещё только нарождающийся в России производственный средний класс.

Как считают эксперты, в результате постоянных и зачастую экономически нелогичных трансформаций малый бизнес представляет собой сегодня неустойчивую, противоречивую структуру — и в таких условиях это уже не «опора России».

В результате в целом по экономике мы наблюдаем такую картину динамики промышленного производства: в 2010 году был рост 8,2%, в 2011 году — 4,7%, в 2012 году — 2,7%; в I квартале 2013 года — 0%: при этом конкретно в марте — минус 2,1% (всё — данные Росстата).

Откуда же будут рост пенсий и деньги у ПФР для инвестиций в экономику?